|
Д Е В И Ч Н И К |
любовные истории Любовь, не испугавшаяся преград
«Я питал к ней чувствования самые нежные, самые страстные». Граф Н. П. Шереметьев Николай Петрович происходил из знатной семьи. Его отцом был граф Петр Борисович Шереметьев, а матерью – красавица Варвара Алексеевна, урожденная княгиня Черкасская. Крестили юного графа 1 июля в только что построенном, а сейчас знаменитом Фонтанном доме Санкт-Петербурга, в домовой церкви святой великомученицы Варвары. Николай Петрович получил прекрасное домашнее образование, завершившееся четырехлетним заграничным путешествием. Прасковья Ивановна родилась, когда молодому графу исполнилось семнадцать лет, в семье кузнецов, на графских землях в Ярославском уезде. Образование Параша получила в крепостном театре Шереметьева. Сохранилась легенда о том, что их первая встреча произошла в окрестностях села Вощажникова, принадлежавшего Шереметьевым с 1706 по 1917 год. Здесь, у редкого лиственного лесочка, они и повстречались. Позже на месте встречи Н. П. Шереметьевым была выстроена часовня, которая, к сожалению, не сохранилась, а в селе по заказу графа в 1805 году построена церковь Богоявления. О встрече Параши и Николая Петровича было сложено немало песен. Вот одна из них в сокращенном варианте:
Так юная Параша вскоре превратилась в Прасковью Ивановну и была помещена во флигель, где жили актрисы. Так наступили перемены в ее девичьей жизни, сулившие… а кто и мог знать в то время, что же сулило внимание графа к крепостной девушке, кто мог предполагать, что внезапное внимание обернется подлинной страстью и долгими, до конца дней длившимися, отношениями. Она любила графа и молилась. О чем? Можно только догадываться. И еще… пела. Пятьдесят оперных партий было исполнено ею на сцене театра. В 1788 году Николай Петрович Шереметьев совершил неординарный и непонятный для современников поступок – открыто поселился с Прасковьей Ивановной в Шереметьевском дворце. После смерти отца Николай Петрович унаследовал Фонтанный дом, и в 1795 году переехал с Прасковьей Ивановной в Петербург. На домашнем концерте в Фонтанном доме присутствовал Павел I, подаривший Жемчуговой драгоценный камень. В 1798 году Прасковья Ивановна получила вольную, еще через три года были отпущены все ее родственники, а отец записан в Московские купцы третьей гильдии. Но только в феврале 1801 года они обвенчались. Венчание состоялось в Москве, в приходе церкви Симеона Столпника, что на Поварской, а 3 февраля 1803 года у них родился сын Дмитрий, названный так в честь Дмитрия Ростовского, чей образ вместе с портретом отца Прасковья Ивановна хранила у себя в комнате. «Я питал к ней чувствования самые нежные, самые страстные. Долгое время наблюдал я свойства и качества ее: и нашел украшенный добродетелью разум, искренность, человеколюбие, постоянство, верность, нашел в ней привязанность к святой вере и усерднейшее Богопочитание. Сии качества пленили меня больше, нежели красота ее, ибо они сильнее всех внешних прелестей и чрезвычайно редки», – писал Н. П. Шереметьев в письме сыну. «Прасковья Ивановна Ковалева была одарена остротою ума, скромностью нрава и привлекательными свойствами душевных расположений. Склонность ее к музыке и превосходнейший дар пения привлекали приятное – удивление моих друзей». (Н. П. Шереметьев. «Поверенность сыну моему графу Дмитрию о его рождении») Сыну Дмитрию исполнилось три недели, когда Прасковья Ивановна скончалась от туберкулеза. Была и другая версия ее смерти. М. И. Пыляев в своей книге «Забытое прошлое окрестностей Петербурга» (1889) писал: «… Эта добродетельная женщина умерла от отравы: ее отравили дворовые люди после родов…» Но это были слухи, и слухи недоказанные. Умирая, Прасковья Ивановна просила свою подругу Татьяну Васильевну Шлыкову, бывшую танцовщицу шереметьевского театра, не покидать ее сына. И Татьяна Васильевна выполнила обещание, данное подруге, она всю свою жизнь посвятила воспитанию Дмитрия Николаевича. Прасковью Ивановну похоронили в Александро-Невской лавре. Стихи на ее памятнике были полны тоски и скорби: «Храм
добродетели душа ее была, Стихотворные строки переписаны мною из книги П. Бессонова «Прасковья Ивановна графиня Шереметьева. Ее народная песня и родное ее Кусково». (1872). Граф заказал также портрет любимой со словами: «Наказуя наказа мя, смерти же не предаде мя». Эти слова – девиз покойной – были вырезаны на ее печати. В письме к сестре – графине В. П. Разумовской – 26 февраля 1803 года Н. П. Шереметьев писал: «Пожалей о мне. Истинно я вне себя. Потеря моя непомерная. Потерял достойнейшую жену и в покойной графине Прасковье Ивановне имел я почтения достойную подругу и товарища. Кончу горестную речь. Остаюсь граф Шереметьев». После смерти супруги Николай Петрович Шереметьев, выполняя волю умершей, посвятил свою жизнь благотворительности. Согласно завещанию Прасковьи Ивановны он жертвует часть капитала на помощь бедным невестам и ремесленникам, а также устраивает в Москве Странноприимный дом. Предлагаю вашему вниманию краткую записку «Об учреждении в Москве Странноприимного дома»: «Предметы
благотворительности оного 1. На
приданное двадцати беспомощным и
осиротевшим девицам – 6000 рублей. В день открытия сего заведения единовременно раздано будет 50000 рублей на всякие богоугодные дела милосердия и обществу полезные». Николай Петрович скончался 2 января 1809 года в доме графини Потемкиной на Фонтанке. Его собственный дом в это время отделывали для праздника в честь приезда прусского короля. Он был похоронен в Александро-Невской лавре. По духовному завещанию похороны были скромными, а деньги, которые должны были пойти на погребение, приличное его званию, розданы нищим. Торжественное открытие Странноприимного дома состоялось через год после смерти Николая Петровича. По данным Русского библиографического словаря, «в течение первых шестидесяти лет существования Странноприимный дом в Москве оказывал большую помощь бедным: в нем лечились более 50 000 человек, несколько десятков тысяч человек получили пособия, причем несколько тысяч бедных невест получили приданое, кроме того, в богадельне ежегодно призревалось от 100 до 170 человек престарелых». (1911, с. 165)Попечителем Странноприимного дома стал Дмитрий Николаевич, сын Николая Петровича и Прасковьи Ивановны, меценат, ротмистр Кавалергардского полка, действительный статский советник, гофмейстер Двора. Дмитрий Николаевич скончался в 1871 году. Воспоминания о его кончине оставил его сын – Сергей Дмитриевич: «Он умер в то самое время, когда в своем кабинете, в Кусково, проходил от дивана к письменного столу – он упал и тут же скончался».С 1923 года Странноприимный дом стал Институтом скорой помощи им. Склифосовского, а затем научно-исследовательским центром «Медицинский музей».Странным образом все переплетается в этом мире. Интересно, что Анна Ахматова жила почти тридцать лет в Фонтанном доме и однажды, после того как ей привиделся силуэт крепостной актрисы и хозяйки дворца, написала:«Что
бормочешь ты, полночь наша? Последним пристанищем Анны Ахматовой стал Институт скорой помощи им. Склифосовского (тот самый Странноприимный дом в Москве), откуда она отправилась в последний путь. Павел Сергеевич Шереметьев, правнук Николая Петровича и Прасковьи Ивановны, хранитель музея «Останкино», с горечью писал в 1925 году в поэме «Поездка в Баден-Баден» о людской неблагодарной забывчивости тех благородных душевных порывов, на которые способен далеко не каждый и которым лишний раз и поклониться не грех: «Кому
теперь какое дело В статье
использованы материалы: |
|
|
